– А вы где работаете? – спрашивает он.

– Вот тут. За столом.

– Это я вижу. Я по сути дела, имею в виду трудовую книжку и стаж.

– Я корректор. Исправляю неграмотность.

– Значит, вы вроде учителя, – говорит он.

– Значит, вроде, – отвечаю я.

– А платят вам аккордно или сдельно?

– Я на ставке. Но иногда возникает халтура. Это за отдельные деньги.

– В общем, не пропадаете?

– Не пропадаю, – отвечаю я.

– Это хорошо, – говорит он.

– Вы простите, – говорю я, – но у меня спешная работа. У вас есть ко мне вопросы? В сущности, ведь ничего не случилось.

– Случилось. Милиция была. «Скорую» сняли с дороги, а может, там было сердце. Сравните своей головой – сгоревшее полотенце и сердце.

Против этого у меня нет аргумента.

А он достает планшет, листок бумаги и пишет большими буквами – «Протокол».

Как это он сказал? Я представляю опасность. Огонь был? Был! Дым валил? Валил. И, возможно, где-то из-за меня умер человек. За это уже надо стрелять.

Пусть составляет протокол. Он в своем праве. Пусть меня по закону оштрафуют. Это все нормально. Это даже правильно.

– Пишите, – говорю я ему. – Из-за меня были сорваны с места люди. Нет вопросов. Вам нужен мой паспорт?

Его лицо уже совсем мокрое.

– Снимите шапку, – говорю я ему. – Вы в ней загоритесь.

Он послушно снимает. Волосы его абсолютно мокрые, но ему явно стало легче.

– Сколько у вас книг, – говорит он. – Неужели все прочитали?

– А вы любите читать?

– Мы занятые люди, – говорит он сурово. – Нам не до того.

Вид у него не унтера, а точнехонько пришибеевский. Неужели это мое хилое нарушение так его повергло?

– У Чехова, – говорю я, – есть смешной рассказ про вашего брата. Называется «Унтер Пришибеев». Не слышали?

– Я люблю советские книжки. Про майора Пронина и других.